Библиотека академии представляет литературный календарь:135 лет со дня рождения поэта Осипа Эмильевича Мандельштама (1891-1938)
«Поэзия-это сознание своей правоты»
«Немногие для вечности живут,
Но если ты мгновенным озабочен –
Твой жребий страшен и твой дом не прочен!»
Осип Мандельштам
15 января 2026 года исполнилось 135 лет со дня рождения Осипа Эмильевича Мандельштама (1891-1938) — поэта, переводчика, одного из самых известных и талантливых отечественных авторов XX века. На его долю выпало немало испытаний. Вместе со своими современниками он пережил три революции, Первую мировую и Гражданскую войны, скитался и голодал, находился под арестом, в ссылке, снова под арестом. Судьба Мандельштама трагична, но и блистательна: «век-волкодав» не пощадил поэта, но его творчество осталось предметом восхищения для тысяч людей в России и за рубежом.
Библиотека ДОННАСА – филиала НИУ МГСУ подготовила книжно-иллюстративную выставку «Поэзия — это сознание своей правоты», посвящённую жизни и творчеству одного из крупнейших представителей Серебряного века – Осипа Эмильевича Мандельштама. Выставка знакомит читателей с изданиями стихов и прозы поэта, а также с переводами, публицистикой и воспоминаниями современников. Его творчество сочетает в себе изысканную лиричность и глубокую философскую проницательность, отражая внутренний мир интеллигенции на переломе эпох, её надежды, тревоги и нравственные искания.
Мандельштам создал поэзию, наполненную культурными аллюзиями, опирающуюся на традиции античности, европейской и русской литературы. Марина Цветаева писала о нем: «Если существует Бог поэзии, то Мандельштам — его гонец».
Первые публикации поэта относятся к 1910 г., в 1913 г., вышел первый сборник его стихотворений «Камень», переиздававшийся в 1916 и 1923 годах. В 1922 г. вышла вторая книга стихов «Tristia», а спустя год — «Вторая книга». В 1925 г. Мандельштаму отказали в печатании стихов, и в следующие пять лет он почти ушел от поэзии. В эти годы он издавал литературоведческие статьи, автобиографическую повесть «Шум времени», книгу прозы «Египетская марка» — последнее автобиографическое произведение писателя.
С конца 1920-х годов Осип Мандельштам понял, что не может «идти в ногу» с советскими поэтами, он всё более ощущал себя неспособным вписаться в новую действительность. В 30-м он напишет пророческое: «И всю ночь напролет жду гостей дорогих, шевеля кандалами цепочек дверных». В 1933 г. поэт пишет своё знаменитое стихотворение «Мы живём, под собою не чуя страны…», обличающее Иосифа Сталина.
Это единственное в те годы протестное стихотворение, написанное прямо, без намеков и недомолвок. Когда он прочитал его Пастернаку, тот сказал: «Это акт самоубийства, который я не одобряю и в котором не хочу принимать участия. Вы мне ничего не читали, я ничего не слышал и прошу вас не читать их никому другому». Но Мандельштам продолжал читать это стихотворение. Было очевидно: он хотел, чтобы стихи дошли до ушей адресата.
Мы живём, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлёвского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
И слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются глазища
И сияют его голенища.
А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет,
Как подкову, кует за указом указ:
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него— то малина,
И широкая грудь осетина.
В мае 1934 г закономерно произошел обыск, и последовал арест поэта. Ахматова, близко дружившая с Мандельштамом, оказалась свидетельницей ареста поэта. Она вспоминала: «Ордер на арест был подписан самим Ягодой. Обыск продолжался всю ночь. Искали стихи, ходили по выброшенным из сундучка рукописям. Мы все сидели в одной комнате». За поэта заступились Н. Бухарин, Б. Пастернак, А. Ахматова. Известен телефонный разговор Пастернака со Сталиным. «Почему Вы не хлопотали за своего друга?«, — спросил Сталин. Пастернак: «Если бы я не хлопотал, Вы бы не знали об этом деле».
Мандельштамом оправили на 3 года в ссылку в сначала в Пермский край, затем в Воронеж. Жена Надежда Яковлевна последовала за ним, она искала способы выручить мужа, писала во все инстанции, просила друзей и знакомых о помощи. В ссылке Мандельштам написал еще одно стихотворение — оду товарищу Сталину.
…Он свесился с трибуны, как с горы,
В бугры голов. Должник сильнее иска,
Могучие глаза решительно добры,
Густая бровь кому-то светит близко,
И я хотел бы стрелкой указать
На твердость рта — отца речей упрямых,
Лепное, сложное, крутое веко — знать,
Работает из миллиона рамок.
Весь — откровенность, весь — признанья медь,
И зоркий слух, не терпящий сурдинки,
На всех готовых жить и умереть
Бегут, играя, хмурые морщинки…
Надежда Яковлевна позже назовет ее «первым взносом» в расплате за право жить. «Взвинчивая и настраивая себя для «Оды», он сам разрушал свою психику. (…) Многие советовали мне скрыть ее, будто ничего подобного никогда не было. Но я этого не делаю, потому что правда была бы неполной: двойное бытие — абсолютный факт нашей эпохи, и никто его не избежал. Только другие сочиняли эти оды в своих квартирах и дачах и получали за них награды. Только О. М. сделал это с веревкой на шее…» Из воспоминаний Надежды Мандельштам.
Ода не спасла поэта от следующего ареста. В мае 1938 года повторно арестовали за антисоветскую пропаганду, и отправили этапом на Дальний Восток. До пункта назначения Мандельштам не доехал, поэт скончался в том же году от сыпного тифа. Он не дожил совсем немного до своего 48-летия. Его точное место захоронения неизвестно.
Исследователи отмечают, что в 1921 г. Мандельштам перевел стихи грузинского поэта Н. Мицишвили, которые стали пророческими:
Когда я свалюсь умирать под забором в какой-нибудь яме,
И некуда будет душе уйти от чугунного хлада —
Я вежливо тихо уйду. Незаметно смешаюсь с тенями.
И собаки меня пожалеют, целуя под ветхой оградой.
Не будет процессии. Меня не украсят фиалки,
И девы цветов не рассыплют над чёрной могилой…
Надежда Яковлевна сохранила литературное наследие поэта. Многие стихи и прозаические тексты она заучила наизусть, опасаясь, что во время обыска найдут спрятанные рукописи мужа. Надежда их переписывала и оставляла в тайниках, разделяла архив между надёжными друзьями и заучивала наизусть. А в 1960-е годы Надежда Мандельштам написала книгу «Воспоминания», которая стала не только ярким свидетельством жизни её талантливого мужа, но и описанием целой эпохи. «Воспоминания» впервые увидели свет в 1970 году в Нью-Йорке. Позже вышли ещё несколько книг её авторства, сделавшие Надежду Яковлевну не менее знаменитой, чем её супруг. Ее мемуары и переписка с видными литераторами тех времен представляют немалый интерес для исследователей жизни и творчества поэта. Иосиф Бродский, с которым подружилась вдова, отвел ее мемуарам высокую роль в истории литературы и общественной мысли двадцатого века. Надежда Яковлевна пережила мужа на сорок с лишним лет.
Марина Цветаева. Осип Мандельштам: Роман в стихах
Цветаева и Мандельштам совершенно по-разному видели окружающий мир и по-разному писали о нём, однако это, скорее всего, и стало причиной интереса друг к другу. У каждого была своя творческая судьба, и складывалась она трагично. Цветаева эмигрировала и осталась в эмиграции «белой вороной»; её вынужденное возвращение в СССР в 1941 г. закончилось самоубийством. Мандельштам, оставшись в России, заплатил за свою «тайную свободу» по полному счёту: — страшной гибелью в сталинских лагерях.
Недолгий роман Цветаевой и Мандельштама увековечен несколькими стихотворениями со стороны поэта и поэтессы, этот стих один из них. «Молодой Державин», как назвала Мандельштама Цветаева:
Никто ничего не отнял.
Мне сладостно, что мы — врозь!
Целую Вас через сотни
Разъединяющих верст.
Я знаю, наш дар — неравен,
Мой голос впервые — тих.
Что Вам, молодой Державин,
Мой невоспитанный стих!..
Нежней и бесповоротней
Никто не глядел Вам вслед
Целую Вас — через сотни
Разъединяющих лет.
В этот период Мандельштам пишет трогательное короткое стихотворение «Нежнее нежного», посвященное Цветаевой. Это произведение значимо для творчества поэта как одно из немногих представителей любовной лирики:
Нежнее нежного
Лицо твоё,
Белее белого
Твоя рука,
От мира целого
Ты далека,
И все твое —
От неизбежного.
От неизбежного
Твоя печаль,
И пальцы рук
Неостывающих,
И тихий звук
Неунывающих
Речей,
И даль
Твоих очей
Что произошло между ними, так и осталось тайной. Но эта встреча изменила и его, и её. Позже его вдова — Надежда Яковлевна — напишет, что для работы Мандельштама это был «мост, по которому он перешел из одного периода в другой».
Материал подготовила библиотекарь 1 категории И. В. Туковская